Пластиковые окна в кризис

Лесной огонёк

Тонкий ветер-кружево
Стелит полотно,
Звёзды ночь завьюжила,
Заплела в венок.
Дай мне плащ, ночь-странница
Из твоих теней.
Я уйду изгнанницей
В край лесных огней.
Словно самоцветами
Те горят в цветах,
Песнями неспетыми,
Стынут на ветвях.
Огонёк-мальчишечка
Глазом подмигнул,
Да вихрами рыжими
Мне в привет махнул.
«Здравствуй, наречённая
Милая сестра,
Словно опалённая
Золотом костра!
Оставайся с нами жить
Гостьей дорогой,
Сможешь про печаль забыть,
Отдохнуть душой».
«Нет, прости, брат названный,
Я здесь не на век.
Мы душою разные,
Я ведь человек.
Меня в путь несочтенный
Манят сто дорог,
Но в груди, как звёздочка,
Бьётся огонёк.
Я уйду в рассветную
Алость с молоком,
На тропу заветную
Стану босиком.
Мили мерить посохом,
Пыль плащом мести,
Умывать росами,
Песни петь в пути...
А когда покроются
Пряди сединой,
Я приду. Дотронешься –
Вспыхнут рыжиной.
Станет вечным стойбищем
Край ночных огней,
И тогда, коль хочешь ты,
Буду век твоей».

Проект, по которому мы выиграли достаточно не простой тендер, т.к. бренд очень известный и учавствовали топ агентства. Но, как часто бывает в украинском бизнесе, работу заморозили буквально только начав. Зато потом, через годик-два повсплывают наши концепты, но сделанные не нами)))

Подробнее, как всегда, на бехансе http://www.behance.net/gallery/Vinzer/546789

О Твардовском
В нём явился России истинный народный поэт, какого чаяли, звали и всё не могли дозваться с пушкинских времён. Это вам не Кольцов с Никитиным да Суриковым, работы которых положено оценивать по некой специальной шкале, поскольку-де они из народа. Это великий поэт по сколь угодно строгому счёту, только ещё и крестьянин — не просто по рождению (кому так уж важны анкеты?), а по взгляду на мир, по неколебимо исповедуемой системе патриархальных ценностей. Нет, А. Т. был вполне современным человеком, притом прекрасно образованным, и на плакатных крестьян, рисованных хоть народниками, хоть снобами, отнюдь не походил. Присмотритесь к его версификации, ничуть не модернистской, но часто весьма утончённой и даже щегольской; перечтите его статьи о таких сугубо некрестьянских авторах, как Ахматова или Бунин, где очевидны любовь и понимание, невозможные без осознанного сродства. Он не щеголял смазными сапогами и не восклицал, что он последний поэт деревни; но он-то и был последним поэтом — не мифа о деревне, а — деревни как мира. Он был в России, кажется, первым — и наверняка последним большим поэтом, так твёрдо и просто верившим, что главное на этом свете — дом и достоинство и что оба они зиждутся на труде. Разумеется, и то и другое достаточно прямо сказано уже у Пушкина. Но, во-первых, у Пушкина прямо сказано всё, что вообще стоило прямо говорить; а во-вторых, не о том же речь, что Твардовский эти вещи открыл, а о том, что он ими зримо руководствовался. И над своими сочинениями, и над своим «Новым миром» А. Т. работал, как крестьянин на своём наделе — неотступно, изо дня в день, из года в год, не давая себя сбить ни непогоде, ни дурным барам. А какие были баре, лучше бы не вспоминать. http://www.expert.ru/columns/2010/06/21/raznoe/

В своём блоге наконец-то завершил отчёт о нашей европейской прогулке. О чём там ещё вы можете прочитать:

Часть 3: о Голландии – чем она отличается от Нидерландов, приятно ли ходить по району Красных Фонарей, как здесь решается туалетная проблема, о гостиничных номерах на крышах и «жилых лодках», почему здесь каждый второй дом, как Пизанская башня, почему немцы должны вернуть голландцам велосипеды и что такое быть футбольным болельщиком по-голландски,

Часть 4: о моём любимой кофе, об экономике средних веков и современном бизнесе, об узких улицах и узких домах европейских городов, о вечной молодости и кондитерских символах.

Часть 5: о том, почему Париж стоит мессы, как объясняются в любви немцы и отчего они не нумеруют свои квартиры, где начинается родина и заканчивают мифы, о  демократических замашках королей, немного об Интернете в Европе и о том, хорошо ли опаздывать на самолёт, а также, что нужно сделать, чтобы туристический галоп был успешным.